Сегодня (26 мая) моему папе 80!


Человек он в Палехе далеко не последний, с активной жизненной позицией, 15 лет руководил Палехскими художественными мастерскими, и это были годы рассвета организации. Папин статус в разные годы моей жизни, то мешал мне, то помогал, то раздражал, то вызывал гордость и побуждал меня быть более ответственным к нашей фамилии. Родившись в маленькой деревушке, он сделал удивительную карьеру, благодаря настойчивому характеру, врождённому артистизму и выработанной дипломатичности. Он объездил весь мир, вёл международные переговоры, успешно руководил (пожалуй, это удаётся ему лучше всего, я всегда поражался, как он ловко умудряется закрутить мир вокруг себя). И он до сих пор продолжает работать, как художник. Здоровья тебе пап! Ты научил меня главному – отношению к любимому делу.

В газете «Призыв» вышло интервью с ним. Привожу ниже в сокращённом виде.

Николай Ковалёв



«Всё, что мне нужно для счастья, - это стол, краски, и душевный покой»

— Александр Иванович, как состоялся Ваш выбор жизненного пути, когда судьба послала вам весточку, где нужно искать свой путь, где реализоваться? Родные это стремление поддерживали?
Вовсе нет. Мой папа, Иван Николаевич Ковалёв, занимался крестьянским трудом, работал трактористом в колхозе. Он был занесён в Книгу Почёта СССР за участие в двух сельскохозяйственных выставках ВДНХ. Помню, как приехал с выставки из Москвы и привёз подарок – велосипед… Так что из нашей семьи в искусстве я был первопроходцем, а не продолжателем династий, как многие художники-палешане. Мама надеялась, что я выберу какую-то «хлебную» профессию. Нас у матери было трое, нужно было выживать. Отец не вернулся с фронта. С ранних лет я знал тяжёлый труд детей войны – боронил на быках землю, пас ночами лошадей, доил с матерью колхозных коров, играл на гармошке на деревенских свадьбах (в эти дни всегда был сытым). Мать говорила: «Кончишь 7 классов иди в техникум, ремесленное училище, получай ту профессию, которая тебя прокормит». Она хотела, чтобы я был пекарем или поваром, или научился делать колбасу.

Рисовать мне нравилось ещё в школьные годы, и мои первые рисунки в годы учёбы в школе всегда сопровождались стихами, а поскольку это было в годы войны, они носили в основном патриотический характер и изображали героев сражений.

Я оформлял стенные газеты, говорили, что очень здорово! Но в то время не только у матери, но и у всех в деревне было такое понятие – петь, играть, рисовать – это не профессия, а увлечение – так для удовольствия. Так бы и было, если бы не появился в нашей деревне студент второго курса Палехского художественного училища Витя Шабанов, который приехал погостить к своим родственникам. Я впервые наблюдал, как он рисовал на пленере. Меня это очень впечатлило. Я почувствовал, что мне в этом надо искать своё призвание. Он посмотрел мои рисунки и сказал: «Поступай в художественное училище». Рассказал об условиях, что в училище есть интернат для детей погибших воинов. Одевают, обувают, бесплатно кормят, выдают сухой паёк. Я обрадовался. Сдал успешно экзамены и стал студентом палехского художественного училища.

— Чем запомнились студенческие годы?
В эти годы в художественном училище с нами четырнадцатилетними студентами учились очень взрослые участники Великой Отечественной войны. Некоторые из них были инвалидами. Ходили на занятия в гимнастёрках, бушлатах. Директор художественного училища М. И. Шемаров, а затем и сменивший его на этом посту В. И. Астахов первое время тоже ходил в военной форме. Оба они в войну были офицерами. Преподаватели техники Палеха и композиции А. В. Котухин, И. П. Вакуров, Ф. А. Каурцев, Н. М. Зиновьев, Н. А. Правдин (классики Палехской миниатюры) уже были в почтенном возрасте. Добрые, внимательные, никогда не ругали, когда что то не получалось, а садились и помогали, чаще всего молча.

В училище я отличником не был, трудно давалась техника Палеха. Жизнь в училище кипела. Работали кружки: хоровой, танцевальный, драматический. Во дворе училища среди лип была волейбольная площадка, там постоянно сражались волейболисты художественного училища и художественных мастерских. В вестибюле второго этажа стоял старинный рояль, и в перемены, и после занятий допоздна звучала музыка. Сам я участвовал в двух кружках – танцевальном и драматическом. После постановки спектакля «Женитьба Бальзаминова», где я играл главную роль, от успеха чуть не потерял голову. Спектакль показывали в Палехе, а потом в клубах в других городах. И старшие студенты-кружковцы, и клубные работники настоятельно стали советовать перейти учиться в школу-студию МХАТ им. М. Горького. Был сделан запрос о правилах приёма и летом после окончания 3 курса я должен был приехать на прослушивание. Струсил, не поехал.

— Памятно ли для Вас начало работы в художественных мастерских? Кто был для вас самым авторитетным художником?
Начало работы в художественных мастерских памятно суетой и неудобствами. Все художники работали в одном небольшом здании старинного Коровайковского дома. Не хватало рабочих мест. За столом сидели по трое. Нас, пришедших из художественного училища молодых художников, пересаживали с места на место, на места тех, кто уходил в отпуск. Проработав два месяца, я был призван служить в армию. Когда вернулся, было завершено строительство нового корпуса. Места стало хватать всем. Весь коллектив был разделён на бригады. Бригадирами были наиболее опытные художники. В большинстве случаев молодёжь подсаживали за стол к бригадирам, так осуществлялись преемственность мастерства, наставничество. В то время для нас все опытные художники были авторитетами. Их было много, не хочу никого выделять.

— В Палехе Вас знают не только как художника, но и как директора художественно-производственных мастерских. Вы много лет отдали этой непростой работе руководителя организации, где под одной крышей трудилось целое созвездие талантов, каждый из которых – творческая индивидуальность со своим характером. Расскажите об этом периоде. Когда Вам предложили возглавить художественные мастерские, не страшно ли было браться за такую работу?
Да нет, не страшно. У меня был большой опыт профсоюзной работы (был председателем профкома), уже был семилетний стаж членства в Союзе художников СССР. Мой однокурсник Борис Михайлович Ермолаев был в то время председателем Палехского отделения Союза художников. Это вдохновляло и обнадёживало. Бывший директор, заслуженный художник РСФСР В. Н. Смирнов оставался рядом, он возглавлял художественный совет, был главным художником. Он был и остаётся, по сей день, для меня авторитетом и самым порядочным человеком среди коллектива художников.

Я принял мастерские в хорошем состоянии. И творческая, и производственная деятельность были чётко отлажены. За творческую выставочную деятельность отвечало правление Палехского отделения. За всю творческо-производственную деятельность, финансовую, за реализацию выпускаемой продукции, за благополучие коллектива – директор. Все художники жили одной большой творческой семьёй.

Здание мастерских «утопало» в цветах. Внутреннее убранство соответствовало приёму гостей любого уровня. Автобусы туристов и интуристов выстраивались в очередь. Мы принимали таких высоких гостей, как председатель Совета Министров СССР Алексей Николаевич Косыгин, послы иностранных государств, космонавты, известные деятели культуры, как Тихон Хренников, Юрий Силантьев, Людмила Зыкина и многие другие. Очень тёплые отношения сложились с нашими узбекскими коллегами.

Можно ещё долго рассказывать о том, какие встречи и на каком уровне проходили у нас в Палехе, и каждый визит привносил в нашу жизнь что-то позитивное, важное, открывающее новые перспективы.

Строилось жильё для художников. Начало строится новое здание художественных мастерских, а точнее целый комплекс, с производственными цехами, концертным залом, бассейном... Финансирование строительства осуществлялось художественным фондом РСФСР, материальной базой Союза художников РСФСР из нецентрализованных источников. То есть все художественно-производственные организации СХР перечисляли определённую часть средств на строительство Палехских мастерских. Строительство было взято под особый контроль правительства. Облицовка здания производилась самым лучшим клинкерным кирпичом, изготовленным в Латвии. Было выделено 2000 квадратных метров красной листовой меди на кровлю здания, внутренность здания должна была быть облицована гранитом, мраморным керамическим изразцом. Строители приступили к монтажу коммуникаций, к установке оконных блоков. Но началась перестройка, поменялось правительство, финансирование остановилось, недостроенные мастерские оказались брошенными.

Часто задаюсь вопросом, неужели родное государство, которому Палех приносил миллионы долларов прибыли, не в состоянии было достроить это здание…

— Верите ли Вы, что у Палехского искусства есть будущее?
Возросшее из народных глубин искусство Палеха должно служить народу, государству, отечественной и мировой художественной культуре. И у Палеха есть будущее. Но только при условии объединения художников-палешан в единый творческий коллектив и создания для него всех условий для плодотворного творчества. Палехские художники в прошлом никогда не были нахлебниками у государства, наоборот зарабатывали деньги и славу для страны. Но сейчас надо помочь Палеху подняться, нужно немного поддержать на государственном уровне.

— Вам часто приходилось участвовать в выставках? Какие поездки произвели наибольшее впечатление? Какое отношение было к Палеху за рубежом?
Быть участником выставок всегда престижно. Каждая выставка – ступенька к мастерству. Участие на республиканских, всесоюзных выставках давало право художнику для вступления в члены Союза художников. Все поездки на эти знаковые важные выставки – настоящий праздник. Лучшие работы с выставок дирекция выставок Министерства культуры распределяла по музеям, картинным галереям России, другие работы оставались в запаснике для комплектования зарубежных выставок.

Я участник выставок с 1962 года. Участвовал во всесоюзных, республиканских, зональных, областных, международных художественных выставках в Канаде, Турции, Польши, Англии, Японии, Италии, в коммерческих выставках в США, Испании... Хочу подчеркнуть, что ни одной моей поездки за рубеж не было за счёт мастерских.

Об отношении за рубежом к Палеху расскажу на примере одной из поездок.

Я ездил за рубеж на выставки, устраиваемые нашими торговыми партнёрами. Около 80% выпускаемой продукции лаковой миниатюры отправлялось на экспорт. Самым крупным, самым надёжным и постоянным покупателем Палехской лаковой миниатюры с 70-х по 1990 годы была фирма «Сиамис» США (Нью-Йорк). Президент фирмы Люси Максим – из семьи русских эмигрантов первой волны, внучатая племянница композитора Антона Рубинштейна. Имела музыкальное образование (пианистка). Её муж был директором Нью-йоркской консерватории, сын (если не ошибаюсь) заканчивал Ленинградскую консерваторию, был главным директором Гамбургского оперного театра (Германия). Дочь работала в театре эстрады Сан-Франциско. Я дважды был гостем их семьи. Всегда нас встречали с русским гостеприимством, с русской водочкой, картошечкой в мундире с горчичкой.

Люси Максим организовывала встречи с постоянными покупателями русской лаковой миниатюры в салонах-магазинах городов Чикаго, Сан-Франциско, Лос-Анджелеса, Нью-Йорка (в здании Организации объединённых наций). Были встречи с директорами магазинов 22-х штатов. Люси выпустила два красочных альбома о русских лаках. По её инициативе был осуществлён проект выпуска репродукций с произведений Палехской лаковой миниатюры на коллекционном фарфоре (на тарелках) под названием «Русские легенды», с целью привлечь внимание к Палеху. Задумка была такова: купив недорого, за 30 долларов, тиражированную тарелку, покупатель захочет купить настоящее дорогое произведение Палехской лаковой миниатюры.

Состоялась презентация первых выпущенных тарелок. Первую тарелку из серии «Русские легенды» выполнил Глеб Любимов, вторую – я. Глеб Любимов был назван художников года. Презентация, на которую мы были приглашены, состоялась в Лос-Анджелесе, в большом выставочном комплексе. Торжественное открытие проходило на площади перед зданием. Площадь была полна народу. Выставку-презентацию открывал заместитель мэра города по культуре. В зале была выставлена коллекция лучших работ Палеха, из личного фонда Люси Максим. (Получая из Палеха партию работ, она самые лучшие работы в продажу не пускала, а создавала свою выставочную коллекцию).

Мы с Глебом работали за столом, как в Палехе – один работал красками, другой расписывал золотым. Всё это проектировалось на большой экран. Затем мы подписывали тарелки, купленные зрителями. Подписали более тысячи тарелок. Газеты сообщили, что выставку посетило 18500 человек и что деньги от продажи билетов пошли на помощь больным детям. Мы давали интервью на телевидении в прайм-тайм. В один из вечеров были приглашены на встречу и ужин со звёздами Голливуда. Побывали в гостях и у эмигрантов из России. Вот так рекламировался Палех, вот такое было к нему отношение.

— Как относились в семье к вашей работе? Наверное, нередко приходилось встречать «высоких» гостей дома?
Жена, конечно, переживала, ведь было очень много разных поездок, дороги, перелёты. Самых «высоких» гостей дома принимать было не положено. Как исключение, принимали дома посла Испании в СССР господина Самаранча и его семью (жену с сыном). Храню от него тёплое благодарственное письмо. Был гостем у него в Барселоне, когда он был президентом международного олимпийского комитета. Там же я был гостем у господина Акелино, бывшего военного лётчика-истребителя, воевавшего за нашу страну в годы Великой Отечественной войны, который сопровождал Сталина (в составе эскорта истребителей) на Тегеранскую конференцию. Он показывал подарок от Сталина – новую «лётную форму». А представителей всех иностранных фирм с кем работали: американцев, немцев, голландцев, финнов, японцев… принимали и дома, поскольку сами у них бывали. Конечно, было очень хлопотно. Доставалось больше жене – чем покормить, где достать? Это теперь всего навалом, были бы деньги, а тогда кругом дефицит.

— У Вас сыновья, внуки… Чем они занимаются?
Старший сын, Виктор имеет два высших образования. Работая в Обнинске в физико-энергетическом институте, был удостоен звания лауреата премии молодых учёных. Потом получил второе экономическое образование. Работает в Москве в руководстве одного из ведущих банков. Его дочь, моя внучка Оля, окончила институт делового администрирования и тоже работает в Москве. Есть ещё маленькая внучка Маша и два правнука – Саша и Андрейка. Младший сын, Николай – художник и известный музыкант (много лет руководит группой «Сейф»). Его дети, мои внуки, учатся в вузах: Вячеслав в Москве во ВГИКе на художника кино и компьютерной анимации, Матвей – в Ивановской текстильной академии.

— С высоты прожитых лет, что для Вас самое главное, самое ценное в жизни?
Наверное, как у всех людей – это здоровье и благополучие детей, внуков и правнуков.

— Спасибо Александр Иванович за интервью. Вас с приближающимися юбилеями: Вашим личным и 90-летием Палехского искусства. Крепкого здоровья, творческих успехов и исполнения мечты о процветании Палехского искусства.

26 мая 2014, источник: газета Призыв, беседовала: Алла Сиротина, фото: Илья Любимов



наверх


© Safeproduction 2004-2017