Николай Ковалёв рассказывает о песнях Сейфа по вашим заявкам



В 2011 году я обратился к слушателям на нашей странице ВКонтакте с просьбой назвать свои любимые песни Сейфа, и обещал о них немного рассказать. Спасибо всем, кто тогда откликнулся, эти рассказы вошли в книгу «Омут туманов». Собственно для этого оно и затевалось. Но заявки продолжают поступать. Что ж, с удовольствием продолжаю свои скромные рассказы.

Николай Ковалёв




2 ноября 2016
О песне «К тебе»

По просьбе Marlin Lindeman.



Гормоны счастья, гормоны боли...

Проходишь по торговым рядам, скажем, в поисках маечки. В глазах уже рябит от предложений, а не ёкает, не дзинькает внутри – и всё тут. Не то, не то, не то… Можешь, конечно, взять что-то от безысходности, но не та радость. А бывает, только взглянешь, и сразу – бац! Твоё! Твоя маечка! Твой инструмент! Твой человек…

И вот живёшь ты с ним, со своим, и совершенно не чувствуешь времени. Давно ли? Свежо, как недавно, и близко, словно всегда. Твой человек! И нечего добавить.

Пару лет назад мы были с концертами в Израиле. В один из дней у нас была экскурсия по святым местам. Прекрасный экскурсовод Марина возила «Сейф» на своём микроавтобусе, и в удачной пропорции эрудиции и юмора подавала информацию. Всё было чудесно, вот только мой дорогой человек чувствовал себя нехорошо – акклиматизация далась ей тяжело.

Мы много чего посмотрели, и даже не запланировано заскочили глянуть на «игольное ушко». Это небольшое отверстие в стене, рядом с воротами древнего города. Когда ворота закрывались на ночь, то через «ушко» возвращались домашние животные, или проходили запоздалые путники под зорким оком охранников. Мы не будь верблюдами, через него тоже пролезли. То ли это «ушко», о котором говорилось в писании, я не знаю, но нам показали именно это отверстие. И оно нам понравилось, так как своей формой напоминало замочную скважину.

Но главное, что мне хотелось посмотреть - это Стена Плача. Ну, это как в Париже посетить Эйфелеву башню. А интересовало меня два вопроса. Первый – почувствую ли я что-то у этого остатка западной стены храма Соломона? И второй – что попросить у этой «золотой рыбки»?

Что касаемо первого, то да – я действительно почувствовал сгусток энергии, дотронувшись до горячего камня стены. По крайней мере, мне так показалось. Все чаяния и надежды, все гормоны счастья и боли на маленьком островке ладони.

А вот со вторым было сложнее. Накануне, мои желания так отчаянно бегали в голове, толкались и суетились, что никак не хотели кратко и чётко формулироваться. Никак они не умещались на крохотном клочке бумаги. Тогда я решил, что подсознание само подскажет мне, что для меня наиболее важно. Так и случилось. Как только я подошёл к Стене, то все мои мысли были только о тебе, мой любимый человек…

© Николай Ковалёв, 2 ноября 2016.

Песню «К тебе» мы записали в 2009 году для альбома «Долгий и горячий». В ней использована текстовая цитата из песни «На паузе» группы «ГоNja», с которой мы познакомились много лет назад на фестивале в городе Пущино. Не раз выступали там по соседству в одной программе и занимались благопитием.






5 октября 2016
О песне «Маятник сердцебиения»

По просьбе Marlin Lindeman.



Я ловлю мгновения

В самом начале октября 2007 года случилась ночь, в которую не стало Миши Ларионова.

Во многом песня «Маятник сердцебиения» навеяна тем трагическим событием. Но честное слово, не хочется его пересказывать. Мишка был человеком очень светлым, жизнерадостным, и пусть память о нём останется такой же, поэтому расскажу что-нибудь отвлечённое.

Бывают люди, которые могут делать своё дело разным по качеству. Как они сами утверждают, всё зависит от цены. Мне-то кажется, что на самом деле это всего лишь оправдание, потому, как слышишь подобные заявления только в том случае, когда работа сделана никудышно.
– Почему ты так хреново сделал?
– Если бы мне нормально заплатили, то нормально бы и сделал, а так, чего я буду упираться!
Такие оправдания я слышу очень часто, и всегда напрашивается вопрос – а может и не заплатили нормально, потому, что ты нормально делать не умеешь? Поэтому, меня всегда восхищали люди, умеющие отдаться своему делу целиком, независимо от вознаграждений, и Миша был из таких.

Мы были знакомы с детства. Но плотно общаться стали не сразу, лишь на тему музыки, когда организовалась группа «Сейф». Мы были юны и неопытны. Мишка, как старший товарищ, дал нам несколько дельных советов, а так же помог с первым концертом, и даже подыграл на нём. В состав «Сейфа» Миша вошёл гораздо позже.

Вначале 90-х у нас сложилась традиция – когда «Сейф» записывал новый альбом, то я отправлялся с кассетой к Тёме Щукину (известный палехский бард), и к Мише. Мы устраивали прослушивания. У Тёмы и Миши были разные музыкальные пристрастия, и они, как правило, обращали внимание на разные вещи, делали разные замечания, выделяли, как удачные разные треки. Так у меня складывалась некая относительно-объективная картина, на основе мнений двух, уважаемых мной музыкантов.

В конце 90-х мы затеяли снимать фильм «Упадание» по повести Даниила Хармса «Старуха». Долго думали, кто бы мог сыграть заглавную роль. И тут пришла мысль предложить это Мише. Миша не только согласился изобразить старуху, но и с головой бросился в создание фильма. Чаще наши идеи расходились, и мы много спорили, но его увлечённость определённо придавала мне сил, и помогла довести фильм до конца. Удивительно, как Мише с его двухметровым ростом удавалось перевоплощаться в маленькую тщедушную старушку. А как он расхаживал по снегу босиком в этом своём смешном старушечьем наряде! С такой самоотдачей к общему делу я столкнулся впервые, и помню, тогда подумал – вот с этим человеком можно «сварить кашу».

Так и случилось, мы снимали фильмы, играли музыку, устраивали выставки и фестивали. Вплоть до начала октября 2007 года.

Песню «Маятник сердцебиения» группа «Сейф» записала в 2010 году для альбома «Все печали мира».



© Николай Ковалёв, 5 октября 2016.




22 августа 2016
О песне «Кувшинок бледных хоровод»

По просьбе Алексея Булыгина.



Виньетка

Мне всегда хотелось написать какую-нибудь декадентскую виньетку в духе рисунков Обри Бердслея. Его работы, кстати, использованы для оформления двух наших альбомов «Злой, плохой…» и «Кувшинок бледных хоровод».

На границе Палехского и Шуйского районов есть местечко, где останавливаются проголодавшиеся путники, или развесёлые свадебные эскорты. Стоит там пару шашлычных, навес с лавочками и скульптура героев сказки Шарля Перро. Как-то раз проезжая мимо, мы увидели, что какие-то вандалы отломали у Красной шапочки голову. Моментально пришла эксцентричная идея устроить фестиваль «Водружение головы Красной шапочки». Пока наша фантазия бурлила: объявить художественный конкурс на создание образа головы Красной шапочки, с выставкой эскизов, записать пластинку с песнями на тему сказки, устроить выставку охотничьего снаряжения и трофеев, провести дегустацию пирожков и показ красных головных уборов…, кто-то, возможно хозяева шашлычной, голову бетонной девочке приделали. Очень, конечно, хотелось её заново оторвать, ради проведения фестиваля, но не стали.

Тем не менее, песня на тему известной сказки была написана. Не в один из Сейфовских альбомов она не вписывалась, и жила особняком в одиночестве долгое время, иногда «на ура» исполняемая во время какого-нибудь застолья. А раз песня имела неизменный успех у слушателей, я стал задумываться о серии песен в таком же духе.

Одна из попыток написать что-то подобное основывалась на идее пересказать историю условной Русалочки в духе триллера. Мне представился угрюмый персонаж, который тащит по мрачному ночному лесу бездыханное тело невесты. Садится в лодку, и тяжело дыша, мерно гребёт к середине туманного озера. По щеке прекрасной девы стекает пурпурная слеза, а волосы скользят по тёмным водам. Он топит её. Она медленно идёт ко дну. Вдруг в самой глубине, среди коряг и ила она вздрагивает и оживает. На её шее открываются жабры, а из-под подвенечного платья сверкает чешуёй плавник. Так оказывается, что герой не убивал деву, а спасал. Тут как в фильме возникают флешбэки – она русалка, полюбила его, он её, и это её шанс стать человеком. Но во время свадьбы, ввиду каких-то интриг он предал её любовь, и она снова превратилась в водяницу. И вот угрюмый персонаж тащит бездыханную невесту к озеру, где она оживёт, но никогда уже не сможет стать человеком. Одинокая луна освещает водную гладь, тихо кружится лодка. В ней лежит он, потрясённый необратимостью случившегося, а у борта плавно покачивается в водах прекрасная дева с серебристым хвостом, полная любви и грусти. А вокруг них бледные кувшинки водят свой печальный хоровод. Камера отъезжает. Титры.

Я начал писать песню, предполагая, что она выйдет в духе «Красной шапочки» и они, возможно, составят основу какого-то будущего альбома. Но «Шапочка» была эксцентричным постмодерном, а эта песня постоянно утягивала меня в чистый модерн. Что ж, подумал я, мне всегда хотелось написать какую-нибудь декадентскую виньетку в духе рисунков Обри Бердслея. И я не стал сопротивляться, поддался хороводу бледных кувшинок. Отказался от повествовательной истории, оставив лишь лёгкий намёк, набросок, дыхание теней, тумана и печали. А затем и весь новый альбом закружился по тёмным водам декаданса.

Песню «Кувшинок бледных хоровод» группа «Сейф» записала для одноимённой пластинки в 2013 году. Но по загадочным обстоятельствам два жёстких диска (основной и резервный) вышли из строя. Восстановить материал получилось лишь спустя полгода. Альбом увидел свет в мае 2014.

В песне звучит фрагмент из поэмы Эдгара Алана По «Безмолвие» в исполнении Патрика Хогана. Если взять официальный CD «Кувшинок бледных хоровод», открыть коробочку и заглянуть под диск, то там обнаружится текст этой цитаты на английском и в переводе:

«…На много миль по обе стороны илистого речного ложа раскинулась бледная заводь гигантских кувшинок. Они вздыхали, вытягивая к небу свои длинные призрачные шеи, и покачивали неумирающими главами...
…И небеса почернели от бешенства бури, и дождь хлестал его, и воды речные вышли из берегов, и лес трещал под напором ветра, и гремел гром, и сверкала молния, и скала тряслась до самого основания. А я лежал в своём убежище и следил за ним. И он дрожал в одиночестве; но ночь убывала, а он всё сидел на скале и не уходил. Тогда я пришёл в бешенство и проклял реку, и скалы, и ветер, и лес, и небо, и гром, и вздохи кувшинок, – проклял их проклятием безмолвия...»



© Николай Ковалёв, 22 августа 2016.




8 августа 2016
О песне «Ко мне постучался некто»

По просьбе Ольги Зудовой.



Волшебное таинственное путешествие

Песня «Ко мне постучался некто» во многом автобиографична. Действительно в детстве мы с друзьями мастерили кораблики из скорлупы грецких орехов, прикрепляли миниатюрные паруса, разрисованные у каждого какой-то своей картинкой. И устраивали регаты по многочисленным ручьям. Игра захватывала и мы фантазировали, что построим настоящий корабль, или хотя бы плот, на котором отправимся в увлекательное путешествие. Наша речушка Палешка впадает в Люлех, Люлех в Тезу, Теза в Оку, Ока в Волгу, а Волга в Каспийское море. Таким маршрутом мы планировали двинуться за приключениями. Изучали карты, и рецепт приготовления ухи, сделали макет плота, и даже начали присматривать бесхозные брёвна и доски для строительства нашего грандиозного плавучего средства. Но потом кто-то из взрослых, услышав наши фантазии, выразил сомнения, что наш плот проплывёт в узком месте впадения Палешки в Люлех. Мы решили проверить, и отправились искать это злосчастное место. Бродили по полям и перелескам с рулеткой. Оказалось, что Палешка в какой-то момент действительно сужалась до какого-то невнятного ручейка, недостойного называться рекой. Мы устали бродить по высокой траве, начерпали полные сапоги болотистой жижи, обожглись крапивой, но совершенно не расстроились. Выбравшись на полянку, развели костерок, посушились, пожарили на веточке хлеб, съели горсть лесной земляники. Решили, что раз плот не проплывёт, то сделаем дельтаплан и полетим куда-нибудь на нём. Надели ещё влажные, и постоянно съезжающие на пятку носки, и отправились домой. Не Каспийское море, но тоже приключение.

Мир фантазий, или как я сейчас понимаю – вообще мистическое восприятие мира, у меня связано с мамой. Я человек тактильный. Хорошо помню, как в самом раннем детстве мама брала меня на руки и пела колыбельные. Позже читала мне на ночь книжки, я прижимался к ней, и её тепло меня всегда успокаивало, уводило в негу. Читая, мама тоже засыпала, иногда раньше меня, и в момент наступления дрёма начинала приплетать к тексту какие-то цифры. Она была главным бухгалтером в банке, и работа таким образом догоняла её дома – все эти квартальные отчёты... Но мне казалось, что она произносит какой-то секретный код, что сейчас вскроется незримая дверь загадочного сейфа, и мы окажемся в удивительном мире приключений. Самое главное, в этот момент было чувствовать её тактильно – рукой, ногой, не важно, как бы держаться за её тепло, и тогда она обязательно брала меня с собой в волшебное таинственное путешествие.



© Николай Ковалёв, 8 августа 2016.




22 июля 2016
О песне «Только рушить всё»

По просьбе Михаила Ершова.



Шоу без дураков

Как-то раз играли мы в одном отеле в рамках большой концертной программы: танцоры, фокусники, клоуны, акробаты, укротительница питона, ещё кто-то… ну, и мы. Как мы вписывались со своими песнями в цирковое представление, не знаю, но было занимательно, особенно в гримёрке. Была она небольшая, и одна на всех.

Мы приехали раньше остальных, отстроили звук, и мирно расположились на диване, в ожидании своего выхода. С кухни вкусно потягивало готовящимся банкетом, и, вдыхая ароматы, мы лениво наблюдали за происходящим в комнате. Начали подъезжать остальные артисты концертной программы. Забежала группа танцоров – штук шесть жилистых девиц с густо подведёнными глазами, и один плавно движущийся парень с вытянутой спиной. Без каких либо стеснений они деловито разделись донага, и неспешно стали облачаться в концертные наряды. Мы из деликатности вышли в закуток между гримёрной и сценой.

В этом закутке пожилой фокусник готовил свою партнершу к номеру. Суть фокуса заключалась в том, что на женщине были хитро надеты несколько платьев и, дёргая за какую-то потаённую веревочку, фокусник мигом менял её наряды. Увидев нас, пожилой циркач скривил выразительную гримасу, глаза его налились кровью, и из щуплого тельца вдруг вырвался оглушительный рык грязных ругательств. Мы не сразу поняли, в чём дело, хлопали глазами и мялись на месте от недоумения. Дядька хрипел, брызгал слюной и его свалявшаяся нашлёпка, прикрывающая лысину, сползла набок. Чёрные подведённые брови то поднимались орлами вверх, то стремительно летели к переносице, словно пытались клюнуть волоски на припудренной бородавке, а жёлтые зубы на выбеленном лице скалились как-то особенно кровожадно. «Подлецы, воры!», – кричал он, – «Отвернитесь! Не смотрите! Не позволю! Не дам!», грозил он нам костлявым, артритным пальцем. Оказалось, он решил, что мы хотим украсть тайну его главного фокуса. Ну что нам оставалось? Мы развернулись и пошли глазеть на весёлых раскрепощённых танцовщиц.

К этому моменту в гримёрке появилась «прима» – укротительница питона. Высокая, немолодая девушка в теле. Она так же, не обращая ни на кого внимания, скинула с себя одежду, обнажив внушительные формы. Почему-то сначала начала надевать колготки в сеточку, а сверху блестящие цирковые трусы. Но в колготках она как-то запуталась, и в этой откровенной позе статная повелительница аспида сделала несколько кругов, прыгая на одной ноге, пытаясь сохранить баланс и вынуть застрявший в сетях капрона палец. Мы бы и рады были не наблюдать все эти удивительные колыхания бюста и бёдер, но злобный фокусник ворчал и пыхтел у нас за спиной.

Вот так ненадолго мы попали в цирковое закулисье. И пахнуло из него интригами и пудрой, мишурой и мозолями, засверкало блёстками одежд и капельками пота.

А затем было шоу, и все отработали без дураков. И шутили клоуны, нещадно дубася друг друга, и тянули носок изящные танцовщицы, и крутили акробаты мудрёные кульбиты, и безупречно лихо менялись платья по взмаху чародея фокусника, и питон обвивал упругое пышное тело укротительницы, и гремел наш «Участковый Клочков», до хрипа повторяемый на бис. А зрители хлопали, и смеялись, и вздыхали от неожиданности, и пели, и пускались в пляс.

В 2009 году мы записали альбом «Долгий и горячий». Альбом о любви, иногда страстной, иногда порочной, но чаще несчастной. Иногда о драмах принцев датских, а иногда клоунов и цирковых балерин. В песне «Только рушить всё» использована текстовая цитата из «Пикколо-Бомбино» Александра Вертинского, потрясающей, драматичной песни, всегда пробирающей меня до мурашек.



© Николай Ковалёв, 22 июля 2016.




15 мая 2016
О песне «Мой друг сказал, что нет любви»

По просьбе Владимира Столбова.



Позвони мне, позвони…

Иногда вам может показаться, что я, заявляя рассказ о песне, пишу что-то совсем отвлечённое. Нет, ну правда, перечислять даты, авторов музыки и текста, музыкантов, участвовавших в записи, мне кажется не очень интересным, эта информация есть и на пластинке, и на сайте группы. А растолковывать смысл каждой строчки, видится мне и вовсе занятием странным. Тем более что большинство текстов написаны с учётом нескольких прочтений, так что, подключив фантазию, вы всегда можете получить свой вариант, и он будет верным именно для вас.

Я пытаюсь вспомнить, понять скорее сам для себя, какие события, впечатления, размышления подтолкнули к написанию, и рассказать это через небольшую зарисовку. Ведь когда пишешь песню, не задумываешься, почему пришла именно эта строчка в голову, эта идея или эта мелодия. Чаще всего это что-то иллюзорное, абстрактное, едва уловимое. Что-то, что сложно запихнуть в линейную историю.

Песня «Мой друг сказал, что нет любви» является редким исключением. Всё предельно конкретно. Причиной тому тематика альбома «Периферийное зрение», для которого она писалась. Идея пластинки была в том, чтобы художественно пересказать по средствам песен реальные истории из реальной жизни реальных людей, которые окружают нас. Отсюда в альбоме вся эта галерея реально существующих персонажей: участковый Клочков, прачка Жарова, судья Мудрова, оператор Путилова…

У меня есть близкий друг, с которым мы легко можем часок другой поболтать по телефону, разведя жаркий диспут на ровном месте. Чаще о всяких глупостях, но можем и на тему искусства или мироустройства. В одной беседе мы даже философски разобрали по косточкам, уже возникшую у нас зависимость от этих бесед. Она особенно ощутилась, когда друг переехал на новую квартиру, где не было телефона.

Выбирая героев для пластинки, я не мог не включить такого яркого персонажа, как «пропавший телефонный собеседник». По мотивам наших разговоров родилась песня. Но в ней я лишил друга персонализации, так как, на мой взгляд, гораздо драматичнее звучит строчка: «Мой друг сказал, что дружбы тоже нет», чем «Алексей сказал, что дружбы тоже нет».

Песня «Мой друг сказал, что нет любви» была записана группой «Сейф» для альбома «Периферийное зрение» в 2005 году. В песне звучит соло, сыгранное на сотовом телефоне Nokia у которого при наборе кнопки издавали звук разной высоты.



© Николай Ковалёв, 15 мая 2016.




3 мая 2016
О песне «Der Wolf Innen»

По заявке Юлии Кононовой.



Волк внутри

На днях один мой знакомый прислал мне послушать свой трек. Зная, что я люблю Depeche Mode, он сопроводил письмо комментарием в том смысле, что мне должно понравиться, так как он сделал песню в их духе.

Включаю, слушаю…

Видимо, мы по-разному воспринимаем «в духе». Мой знакомый взял схожие звуки, и для него это стало элементом тождественности. А для меня, при всей их внимательности к звуку, всё же Depeche Mode в первую очередь это мелодика, это их голоса, это необычный подход к использованию этого звука в аранжировке.

Схожая история у меня была с восприятием Гребенщикова. Я много раз слышал, что БГ это Боб Дилан. Но Дилан как-то прошёл мимо меня, поэтому, у меня не было своего мнения на этот счёт. Однажды я всё же решил заполнить лакуну и скачал дискографию Боба. Ну что сказать, да, действительно я услышал в первых альбомах интонацию, которую БГ иногда имитировал в ранних своих песнях. Но вот в чём фокус, это именно та интонация, которую я в Борисе Борисовиче не люблю. К счастью, у БГ есть много других граней, и именно с ними он у меня и ассоциируется. Так что я могу заключить, что «мой БГ» на Дилана не похож.

Доиграла песня моего знакомого. До чего же сильна у людей тяга прикидываться кем-то, носить маску. Взять псевдоним, петь на неродном языке, подложить в трек аплодисменты, как будто это запись с концерта на берлинском стадионе… выдать желаемое за действительное.

Нет, я ничего не имею против мистификаций, они даже мне нравятся. И кто знает, может мы не надеваем маску, а наоборот снимаем её? Может волк внутри и есть наша суть?

Песня «Der Wolf Innen» была записана группой «Сейф» на альбоме «Час таинства» в 2004 году.



© Николай Ковалёв, 3 мая 2016.




26 апреля 2016
О песне «У моей весны»

По заявке Дмитрия Костерина.



Краска на палитре

В детстве мне сказали, что опера, это когда люди вместо того, чтобы разговаривать — поют. Я тогда ещё не слышал, как они там поют, но пару дней увлечённо играл в «оперу». Ходил по дому и разговаривал нараспев, за что, в конце концов, заслужил оплеуху. Так я начал узнавать, что не всё что мне кажется интересным, красивым, вкусным таким же является для других и наоборот.

И тут дело даже не во вкусе — что тебе больше нравится — Led Zeppelin или Depeche Mode? Дело в как бы непреложных истинах, например, в школе учительница нам сообщила, как аксиому, что самый красивый цвет красный! Не только потому, что в старорусском языке слово «красный» означало «красивый», а и потому, что это цвет нашего (тогдашнего) флага. Все дружно согласились. Но вот беда, я родился мальчиком, который неохотно принимает всё на веру, да ещё норовит иметь своё мнение по каждому вопросу, что уж совсем ни в какие ворота. Происхождение слова «красный» у меня, конечно, не вызывало сомнений, всё так, но делает ли это красный цвет самым красивым? Хорошо — самым красивым для меня? Нет, не делает. Я никогда не любил красный. Вот не любил и всё тут. Позже, получая художественное образование, я стал относиться к цветам иначе, научился их использовать для получения нужного эффекта. Красный от этого не стал для меня красивым цветом. Просто само такое понятие исчезло. Сравнительные характеристики перешли в область качества цвета, его оттенков и сочетаний. А красный, что красный? Всего лишь один из элементов палитры.

То же можно сказать и о весне. Будучи на очередном празднике Масленицы, и слыша из динамиков: «Посмотрите, какая прекрасная весна вокруг! Это лучшее время года!», я оглядываюсь и очень хочу это увидеть, но… Мне кажется, нет более неприглядного времени года, чем весна. Хорошо, уточню — начало весны. Месяц март самый унылый, по крайней мере, в нашей полосе. Ну, ни как он не тянет на праздник. Не красиво, не радостно, сопливо. Хилые обманчивые лучи, промозглый ветер, простуда, остатки почерневшего снега, весь этот оттаявший мусор, который с удивительным постоянством воспроизводят мои «чистоплотные» земляки. Конечно, весна постепенно преображается и в мае начинает радовать глаз, но это всё-таки уже практически лето.

С другой стороны, неуютная атмосфера весны питает автора, она один из важных цветов на палитре. Так что: «Да здравствует, весна!», хоть «У моей весны не весел взгляд…».

Песню «У моей весны» группа «Сейф» записала для пластинки «Миноры весны» в 2007 году.



© Николай Ковалёв, 26 апреля 2016.




23 апреля 2016
О песне «Эго»

По заявке Анатолия Кутькина.



Двигаться тайно

Я не знаю, как у вас, но у меня дела обстоят так — если я иду по дороге, а спереди и сзади едут автомобили, то они разъедутся аккурат около меня. Я уж не говорю, про перекрёсток, где количество пересечений увеличивается. У меня странным образом получается оказываться в центре этих пересечений. С чем это связано? Понятия не имею.

Мне всегда хотелось придти на вечеринку, незаметно сесть в углу и наблюдать за происходящим, но натура берёт своё, я норовлю занять место во главе стола, сесть в центре дивана, шутливо прокомментировать каждый тост, мгновенно прервать неловкую паузу, если таковая образуется. Я, безуспешно стараюсь себя сдерживать, и на следующее утро, иногда думаю, а не было ли вчера меня слишком много? Мне действительно гораздо комфортнее под светом рампы, нежели в зрительном зале.

Но для того, чтобы впечатления и события, происходящие со мной, превращались в песни, или принимали форму занимательного рассказа, за которым не нужно «лезть в карман», когда возникает, например, та самая неловкая пауза, я постепенно приучил себя наблюдать за происходящим как бы со стороны. Потому как, только отстранившись, я начинаю видеть картину в целом. Моё внутреннее Эго освобождается, «двигается тайно», перестаёт быть соучастником, оно само по себе, не принимает ничью сторону, а меня воспринимает всего лишь как одного из персонажей истории.

Вот об этом, или почти об этом была написана песня «Эго». Давным-давно, почти 25 лет назад. А звучит она на альбоме 1993 года «Хранитель огня».



© Николай Ковалёв, 23 апреля 2016.




21 апреля 2016
О песне «Дождь в нас»

По заявке Михаила Ершова.



Слушать тишину

Видимо, люди делятся на тех, кто любит дождь и тех, кто предпочитает солнце. Я из первых. И тут дело даже не в том, что я метеочувствителен — когда выходит солнце, моё и без того высокое давление повышается, и жжёт голову изнутри. Я люблю саму атмосферу дождя. Нет, конечно, если копать яму под дождём, это неприятно, хотя яму копать мне было бы неприятно в любую погоду.

У Романа Полански есть фильм «The Ghost Writer» с Эваном Макгрегором в главной роли (у нас в прокате он назывался, по-моему, «Призрак пера»). Герой Макгрегора литературный негр, нанимается писать мемуары известного политика. Действие происходит на острове, где уединённо живёт заказчик. Естественно обнаруживаются скелеты в шкафу, разворачивается детективный сюжет, всё как полагается в остросюжетных фильмах. Но я совершенно этого не помню, меня покорило другое — атмосфера. Сдержанный колорит, минималистский дизайн, холодные волны Северного моря и неспешный дождь сквозь огромные окна дома. И какая-то пьянящая тишина. Мне невыносимо захотелось оказаться в этом месте. Уединится там, и работать над каким-нибудь очередным альбомом.

Как-то «Сейф» выступал в Сочи. Было начало сентября. Мы приехали рано утром и нас поселили в мотель на самом берегу моря. Помню, заходим в номер, дверь на лоджию открыта. Тихо, пасмурно, но тепло, и редкие крупные капли дождя, падая, раскачивают тяжёлые листья. Это мерное постукивание подействовало на меня гипнотически. Мы спустились к морю, отдыхающих ещё не было. Не успевшая остыть за ночь галька хрустела под ногами. Стая дельфинов любезно поприветствовала нас и скрылась в тёмных водах. Мы прошлись по тонкой гряде, изогнувшейся турецким кинжалом вдоль нашего дикого пляжа. Медленный дождь то совсем затихал, то вновь накрапывал по башлыку дождевика, а волны что-то шептали у ног. И я опять вспомнил тот немецкий остров под названием Зильт, на котором снимался фильм Поланского. Может быть, когда-нибудь я приеду послушать твою тишину…

Видимо, люди делятся на тех, кто любит дождь и тех, кто предпочитает солнце. Я из первых.



© Николай Ковалёв, 21 апреля 2016.




20 апреля 2016
О песне «Единокрыл»

По заявке Виталиюса Гринкаса.



Волшебные алмазы

Обычно создание совместных песен у нас с Сергеем Караваевым выглядит так: Серёга приносит музыку и несколько строк, я же, отталкиваясь от них, пишу текст песни, иногда что-то добавляя в музыку. Конечно, бывает и по-другому, но чаще так.

Однажды Серёга принёс мне не просто набросок песенного текста, а целый развёрнутый стих про Единокрыла, что-то такое в духе позднего французского романтизма или раннего немецкого экспрессионизма. Мы не представляли, как из него сделать песню, и он мирно лежал какое-то время в столе. Когда же пришла идея альбома «Час таинства», и мир этой пластинки начал населяться различными мифическими персонажами: Громоздок, Болотица, Вассерман и т. п., я вспомнил про Единокрыла. Переписал текст так, чтобы он легко пелся, показал Серёге. А он мне: «Ты зря поменял ритм». Я пояснил, что стих тяжело читался, был грузным. А Серёга мне: «Ты просто его неправильно читал». И тут я задумался — действительно, почему стих обязательно должен легко читаться? Почему бы ему не быть синкопированным? Я вернулся к первоначальному тексту, не сразу, но поймал его ритм, немного дописал, а затем, как-то сама собой родилась музыка.

Первый вариант аранжировки был традиционным для песен «Сейфа» конца 90-х, начала 00-х, но нам хотелось чего-то нового, и, несмотря на то, что песня уже звучала неплохо, мы всё же решили поискать иную форму. Позвали Мишу Ларионова, чтобы иметь какой-то свежий взгляд. Сели втроём — Серёга, я и Миша, и стали крутить аранжировку так, эдак. В результате получилось нечто для нас необычное.

При записи было несколько курьёзов:

Речевая вставка.

Мишина дочь Маша, по-моему, тогда ещё не вошла в состав группы, но уже иногда появлялась на репетициях с папой. Ей купили диктофон, и она играла в журналистку. Подошла к папе, попросила ответить на какой-то вопрос, и тут Мишка выдал эту потрясающую белиберду — какие-то хрюки, сопение, ворчание, вскрики, мычание и хрипы. Было очень неожиданно и смешно. Миша умел выкидывать такие номера! Я, конечно, не мог не вставить это нечто в песню. Получилось в тему — мы как бы слышим голос Единокрыла, который наварил своих волшебных алмазов и полный трепетного вожделения спешит в своё укромное убежище.

Случайный свист.

Когда я записывал голос, было очень душно. Открыл форточку. В середине песни есть место, когда музыка затихает. Я допеваю последнюю фразу, тишина, и тут с улицы доносится свист какого-то мальчишки, и попадает чётко в нужное место. Дескать, что заснул, давай дальше! Так случайный свист бесцеремонно занял своё место в аранжировке.

Незапланированный вокализ.

В конце песни звучит напетый фальцетом вокализ Сергея Караваева. Изначально планировалось, что там будет соло на трубе. Мы придумали мелодию, и Серёга напел её, как образец для Миши. Когда же Мишка пришёл на запись, и послушал Серёгины голосовые рулады, то категорически настоял, чтобы их оставили так, как есть, настолько они ему показался гармоничными в аранжировке. Мы согласились.

Ну и напоследок ещё одна байка, связанная с «Единокрылом». Рассказал мне эту историю журналист и музыкант Андрей Удалов. Звонит ему среди ночи Женя Курсин (басист и один из основателей легендарной группы «Дети Петра», с которой «Сейф» дружил на заре первых ивановских рок-фестивалей в конце 80-х), звонит и всхлипывает в трубку:

— Андрей, я уже 18 раз прослушал сейфовскую песню «Единокрыл».
— А чего, — спрашиваю, — рыдаешь?
— Так я думал, что я самый гениальный музыкант на свете, а оказывается — нет!



© Николай Ковалёв, 20 апреля 2016.




18 апреля 2016
О песне «Лес»

По заявке Любови Казаковой и Кирилла Аланова.



12 струн

По-моему, дело было в 1997 году. Один знакомый продавал 12-ти струнную гитару. Денег у меня не было, да и стоила она дороговато, но звучала очень хорошо. Я уговорил хозяина одолжить её на запись. Тот согласился, видимо надеясь, что поиграв на инструменте, я уже не смогу с ним расстаться, и всё же куплю.

«Сейф» тогда записывал альбом «Реинкарнация чувств». Писались мы на катушечный магнитофон, а к тому времени с плёнками уже была совсем беда. Приходилось использовать старые, заезженные, качество записи, естественно, страдало. Так что оценить насколько был хорош звук той двенадцатиструнки по этим записям вряд ли возможно. Придётся поверить на слово.

После записи альбома гитара какое-то время ещё была у меня. Наличие нового инструмента всегда побуждает к каким-то творческим порывам. У 12-ти струнной гитары есть такая особенность — на ней сочно звучат аккорды, в которых максимальное количество открытых струн. И вот я сидел и перебирал Соль мажор и До мажорную девятку, они идеально раскрывали звучание этого инструмента. Так собственно и родилась песня «Лес».

Сейчас я думаю, что можно было бы поиграть с гармонией и пустить за ней развитие мелодии, но тогда магия звука никак не хотела отпускать из этой повторяющейся парочки G — C9, уж очень они разливисто звучали на этой гитаре. Я, конечно, вставил небольшой переход на F и Fm, но это так — деталь, подчёркивающая основу.

На следующий год «Сейф» делал акустическую программу, которая, кстати, так же называлась «Лес». Алексей Жиряков и Илья Любимов придумали сценическое оформление. На разном расстоянии были подвешены белые полосы бумаги, символизирующие стволы деревьев, на них проецировались слайды. Вроде просто, но смотрелось эффектно. Для этих концертов в группу были приглашены музыканты «Отравленного сада» Иван Лебедев и Александр Куркин. Ванька в этой песне играл на флейте, скорее всего он и придумал мелодию своего соло. А Сашка, помню, притащил кассету с пением птиц. Мы пускали её фоном, дымили восточными палочками, было атмосферно. Потом эти птицы перекочевали и в одноимённый альбом.

К моменту записи альбома, 12-ти струнной гитары у меня уже не было, магия этих двух «открытых» аккордов исчезла, и мы сделали совершенно иную по характеру аранжировку песни. Сбивчивый рисунок барабанов и баса меня тогда очень увлёк. На самом деле, я рад, что мы рискнули записать на пластинке именно такую версию. Возможно, это не лучший вариант звучания песни, сейчас на концертах мы играем её иначе, более естественно что ли, воздушнее, без лишних заморочек с кривыми ритмами, и она звучит гармоничнее, но, тем не менее, не могу не отдать должного смелости того альбомного эксперимента.



© Николай Ковалёв, 18 апреля 2016.




9 июня 2014
О песне «Все печали мира»

По заявке Максима Харлашова.



Ностальгия

Начну издалека.

Когда я учился в Палехском художественном училище, у нас ввели новый предмет — обществоведение. Наш завуч Дора Алексеевна поступила мудро, она не стала нас мучить непонятной дисциплиной, а вместо этого устроила ретроспективу фильмов Андрея Тарковского. Благо, что в училище имелся большой актовый зал и стояли профессиональные плёночные кинопроекторы. Мы с удовольствием расположились в креслах, предвкушая пару часиков сна в уютном полумраке. И действительно поначалу было скучновато и тянуло в сон, ведь надо признать, что язык Андрея Арсеньевича неспешен. Впрочем, торопиться было некуда, и я постепенно, незаметно для себя погрузился в его мир, поймал волну, и меня затянуло. Глаза перестали моргать и слипаться, а напротив жадно впитывали. И я уже с нетерпением ждал следующего обществоведения, чтоб за пару часов вкусить новое необычное для меня угощение.

Один из фильмов был «Ностальгия». Молодому человеку не свойственно ностальгировать. На тот момент, мне кажется, я даже не знал о существования такого слова. Но все эти потрясающие туманные итальянские пейзажи, словно сошедшие с живописных полотен возрождения, великолепная игра Янковского, медленное движение камеры над лужей, в которой ты постепенно начинаешь узнавать берега родной речушки с высоты птичьего полёта… Я отчётливо почувствовал, что что-то в моём восприятии мира меняется. Пришло оно извне, или уже было, и всего лишь проснулось — не знаю. Стоит ли городить теории?

Ещё кое-что.

В конце 2000-х заговорили о новом буме на виниловые пластинки. Мы тоже поддались этому ностальгическому флёру. «Сейф» тогда записал альбом «Долгий и горячий», и появилась мечта выпустить его на виниле. Я нашёл человека, который согласился профинансировать, но грянул кризис, и мечта так и остались мечтой.

Рационален ли выпуск альбома на виниле для нас? Нет, конечно. Ничего кроме ностальгического желания сделать то же, что делали кумиры детства. Я не знаю, что вызывает ностальгические чувства у вас, у каждого свой набор образов, звуков, запахов сохраняется в памяти. К ним тянуться ассоциативные нити. Уловил случайный запах прошлого, и побежали картинки одна, за другой.

У меня при поскрипывании виниловой пластинки тут же всплывает картина из детства. Ночь, старенький проигрыватель «Ригонда», на котором я тихо-тихо, чтоб никого не разбудить, кручу заезженные миньоны Битлов и Роллингов. Свешиваюсь с кровати, прикладываю ухо к динамику, и приоткрывается невидимая дверь в таинственный мир звуков, я закрываю глаза, и отправляюсь в увлекательное путешествие, из которого, по правде сказать, я до сих пор не вернулся.

К сути.

Очень сильное и интересное это чувство — чувство ностальгии, о котором я впервые узнал на показе одноимённого фильма Тарковского. Печальное чувство? Да, возможно. Но печаль это не уныние, печалиться, или тосковать о чём-то, о ком-то — это красиво. Это значит не быть равнодушным, это значит иметь что-то волнующее тебя в прошлом, что-то ценное в твоей жизни, то, куда ты хотел бы вернуться, то, что ты хотел бы прожить заново. Стоит ли реально туда возвращаться, или жить только этим? Думаю, что нет. Думаю, наоборот — это стимул делать что-то стоящее сейчас, что-то, к чему ты с удовольствием мысленно сможешь вернуться завтра, чтобы подзарядиться. И чем насыщенней твоя жизнь, чем больше у тебя таких «точек подпитки», тем легче двигаться дальше.

P. S.

Песню «Все печали мира» мы записали в 2010 году, и она дала название всему альбому. Помню, что хотелось внести в аранжировку элементы соул музыки (я слушал тогда Sharon Jones & The Dap-Kings), и чуть-чуть аромата сёрфа (гитара во вступлении и коде).



Мы много играли песню на концертах и в какой-то момент устали от неё. Недавно нам захотелось вернуть её в концертную программу, но сыграть как-то по-другому. Губная гармошка Саши Леонова, на мой взгляд, совершенно по-новому окрасила песню.



© Николай Ковалёв, 9 июня 2014.




16 ноября 2011
О песне «В капле лета»

По заявке Жени Дингельхоф.



Счастье!

Начну издалека.

10 апреля 2010, репетиция, впереди концерт в Москве и фестиваль в Пущино. В перерыве Серёга начинает наигрывать интересный басовый ход, по-моему, он его играет уже не первый раз, думаю, может получиться неплохая песня. Мелодия привязывается. О чём она?

Что остаётся в памяти, когда волна событий схлынула? Редкие капли то тут, то там. Что в глубине этих капель? Чаще всего не то, что ты хочешь вспомнить, совсем не то, но может в этом и вся прелесть. Ведь если нырнуть в эту крохотную дверку в прошлое, то память начнёт воспроизводить эпизод за эпизодом, они не точны, не связаны, почти как сны, но путешествие в них всегда увлекательно.

Что всплывает в моей памяти, если тронуть каплю под названием «Лето»? Пожалуй, первое, это четырёх квартирный дом на улице Северной, я спрыгиваю с крыльца и робкими шажками топаю в сторону огорода, до которого ведёт дорожка выложенная половинками красного кирпича, кирпичи уже глубоко ушли в почву и стопы чувствуют не только их тёплые спины, но и сыроватую прохладу земли между ними. Сколько мне? Два, три? В огороде растут невероятной вкусноты огромные красные ягоды клубники, срываю и тут же ладонью запихиваю в рот целиком. Ммм… хорошооо! Моё внимание привлекает пенёк, пытаюсь на него залезть, и вдруг что-то впивается мне в палец! Ммм… бооольно! Бежит мама со страшной иголкой вынимать занозу…

Картина меняется, мне лет 5 — 7. Впереди меня бежит друг детства Серёга, худенький, но смелый, с большой белой шевелюрой, бежим вокруг панельного дома на Зубковых. Нижняя часть здания рифлёная, напоминает стиральную доску, если везти по ней пальцем во время бега, то палец интересно вибрирует и нагревается. Вот этим мы с ним и занимаемся с утра…

Картина вновь меняется, мне уже лет 14, едем весёлой компанией на мотоциклах в соседний населённый пункт, туда привезли девчонок в летний лагерь. В рюкзаке постукивают пару бутылок «Арбатского», кедровая настойка, тайком слитая у папы (она ужасно пьётся, от неё вяжет во рту, но сшибает…), что ещё — батон, пару яблок, фрикадельки в томатном соусе. Почему-то всё кажется таким вкусным! Асфальт парит между охристых полей и сочное синее небо без облачка кажется бескрайним. У меня нет своего мотоцикла, еду на заднем сиденье приятеля, расправляю руки, как крылья, кажется, что этот прогретый ветер можно ухватить в ладони, он колышет мою рубашку и треплет модно-рваные на коленях джинсы. Мы ещё не знаем, что нас ждёт сегодня — драка с местными, или первые песни под гитару до утра, а может первый секс? Мы ещё не знаем. Счастье!

Я просыпаюсь в Пущинской гостинице в 2010-м, ночь была бурной, а пару предыдущих дней накопили усталость. Дорога, пробки, концерт, пробки, ночной вкусный ужин на даче у брата с вином и тушёным мясом, дорога, пробки, не успеваем, успеваем, выступление на фестивале, водка, костёр на берегу… Усталость накатила. Пашка матерится в звёздное небо и что-то кидает в Оку, Сашка выгуливает местную девушку, Татьяна слушает бардов, Серёга рвётся в ресторан пить коньяк и играть джем, а я, по обычаю слежу, чтобы все выжили... Утро, всё позади, все выжили. Вот только Серёга выжил не совсем, ему ещё нужно придти в себя, впереди 500 км. за рулём. Пока он отсыпается, решаем провести время с пользой — снять видео. Я начинаю играть ту новую тему, все подхватывают, выходит отличный экспромт, но главное — я уже знаю, о чём она, эта пойманная, как тот прогретый летний ветер, мелодия. Я уже знаю, о чём она!



Позже мы её доработаем и запишем для альбома «Все печали мира» 2010.



© Николай Ковалёв, 16 ноября 2011.




13 ноября 2011
О песне «Громоздок»

По заявке Игоря Лебедева.



О большой и хрупкой любви

Одно время мы писали довольно длинные, запутанные тексты песен, порой они не укладывались в форму аранжировки, и приходилось выкидывать куплет за куплетом. Мне всегда хотелось написать что-то лаконичное, и «Громоздок» одна из таких попыток. По сути, получился «сиквел» хлебниковско-аукцыоно-хвотовской песни «Жилец вершин», из потрясающего одноимённого альбома. Помните?
Чудовище — жилец вершин,
С ужасным задом,
Схватило нёсшую кувшин,
С прелестным взглядом.
Она качалась, точно плод,
В ветвях косматых рук.
Чудовище, урод,
Довольно, тешит свой досуг.
Мы не ставили себе задачу написать продолжение, и в мыслях небыло. Мы уже записали песню и какое-то время играли её на концертах, когда на одном из них Миша Ларионов, после моего представления: «Песня о большой и хрупкой любви», добавил свой комментарий: «Наш ответ Велимиру Хлебникову!». И только тогда мы обратили внимание, что у нас действительно получилось продолжение истории.
Он был громоздок
Она — хрупка
Он так любил
Что сломал слегка
И долго плакал
Она ж не успела
Сердце его
Окаменело
Как только она
Рассыпалась вдруг
Песня была написана 2 июля 2003, и вошла в альбом «Час таинства» 2004, в довольно необычной для нас аранжировке — флейта, три губные гармошки и акустическая гитара. Так некоторое время она исполнялась и на концертах. Затем аранжировку слегка разнообразили — ввели соло на мандолине, бас и барабаны. Не знаю, сохранился ли где-то этот развёрнутый вариант, надо покопаться в видеозаписях концертов…



© Николай Ковалёв, 13 ноября 2011.




11 ноября 2011
О песне «Как странно»

По заявке Жени Дингельхоф.



Из другой жизни

Сколько жизней мы проживаем? Я не имею в виду «…хорошую религию придумали индусы, что мы, отдав концы, не умираем насовсем…», а жизни внутри обычной земной жизни. Сколько раз ты ловишь себя на мысли, вспоминая что-то, «это было в какой-то другой жизни»? Детство, юность, зрелость, старость, смена улиц, городов, стран, профессий, свадьбы, разводы, рождение детей, гибель друзей и сбивающая с ног любовь… всё в какой-то момент перечёркивает предыдущую жизнь и начинает новую. А может все эти кризисы переходного, среднего, и ещё неизвестно какого возраста всего лишь «смерть» одной и начало другой жизни? И человек, не успевший естественным образом перейти из одной в другую, остро ощущает психологический дискомфорт. Я не знаю.

У группы «Сейф», как у живого организма тоже накопилось несколько жизней. Я ощутил это, когда с появлением компьютера, начал реставрировать старые записи. Плёнка неохотно крутилась на бобинах магнитофона, осыпалась, как осенние листья от порыва ветра, иллюстрируя неизбежный тлен этого мира. Я слышал наши голоса, но они были из какой-то совсем другой жизни, и уже жили сами по себе. Но песни, написанные другим мной, между строк рассказывали обо мне нынешнем. Это было невероятно!

От этих впечатлений и родилась песня «Как странно», которая открывает альбом «Все печали мира» 2010.



© Николай Ковалёв, 11 ноября 2011.




4 ноября 2011
О песне «Белый танец бесконечный» / «Ненадёжный»

По заявке Евгения Белова и девушки, имя которой не отображается.



От печали до радости

В оригинале песня называется «Ненадёжный». Написана она 13 декабря 1994 года. Текст песни появился под впечатлением эмоционального рассказа нашего бывшего клавишника Сергея Шамина. Он рассказал мне, как по соседству умирала девушка, врачи долго, но безуспешно боролись за её жизнь, а он всё это время просто физически ощущал присутствие смерти. Тогда мне и представился персонаж вокруг которого танцует Смерть, ему страшно, что она может задеть кого-то из близких и он просит: «...не дружи со мной, а вдруг ты супергерой, не повезёт со мной, ведь я заряжен бедой... ...я ненадёжный пока...».



Песня открывала альбом «Транс» 1995 года. Когда мы её записывали, к нам в студию забрела съёмочная группа телевидения Сан-Франциско. Они решили сделать сюжет для своего документального фильма и снимали нас часов 8 подряд. Помню, что режиссёра привёл в восторг парадокс с названиями, ведь Сейф в переводе на английский имеет так же значение «Надёжный». Получалось, что «Надёжный» поёт, что он «ненадёжный».

Прошло время, состав Сейфа немного изменился, изменилось и звучание. В 2001 году мы готовили презентацию фильма «Тот берег». Вспомнили описываемый боевик, и ради смеха решили сыграть его в стиле диско, получилось неожиданно и весело. Сыграли разок и забыли.

Прошло ещё 6 лет. Случился у Сейфа юбилей, к этой дате записывали альбом «Миноры весны», в который вошли песни, изменившиеся со временем, звучащие совсем не так, как в оригинале. Так появилось второе студийное прочтение песни «Ненадёжный».



Так как же, спросите вы, «Ненадёжный» превратился в «Белый танец бесконечный»? А вот как. В 2010 году наша давняя знакомая Маша, главный редактор журнала «Невеста» проводила «День невест» во Владимире. Монтировала видеоролик по итогам этого праздника, искала подходящую музыку. Наткнулась на «Ненадёжный», написала нам, что ей очень нравится песня, но текст не совсем подходит для «Праздника невест», и заказала по старой дружбе сделать адаптацию. Я изменил несколько строчек в припеве и сделал более динамичную танцевальную аранжировку, и у песни появилось третье прочтение.



Вот такой затейливый путь, можно сказать — от печали до радости.

© Николай Ковалёв, 4 ноября 2011.




5 ноября 2011
О песне «Оттолкнись от небес»

По заявке Сергея Антонова.



В пульс дождя

Точной даты написания песни не сохранилось, у меня помечено: зима — весна 96-го. Она вошла в альбом «Суицидальный террор».



Расскажу немного о том, как мы её записывали летом 1996-го. В то время у меня был дом на улице Ленина, и в деревянной пристройке мы оборудовали студию. У нас не было технической возможности записать «живые» барабаны, поэтому, «забивали» их в секвенсор, так же программировали партии клавишных. Иван Бекетов играл на басу, я на ритм, а Сергей Караваев на соло гитаре. Сергей Шамин, наш тогдашний клавишник исполнял роль звукорежиссёра.Чтобы не перекрикивать музыку он подключил себе какой-то старенький микрофон.

Помню, мы долго бились над проигрышем, чего-то нехватало, но чего, мы никак не могли понять. В какой-то момент Шамин начал говорить свои комментарии в этот совсем «убитый» микрофон. Мы трое замерли, но не от того, что внимательно слушали его (качество микрофона было таким, что разобрать что-то было невозможно), замерли от того, что почувствовали, что это именно то, что мы так долго искали, та изюминка, которая нам была нужна в аранжировке. По крайней мере, нам тогда так казалось. Сейчас-то я понимаю, что достоинства этой песни в другом — в отчаянном романтизме, в стилистически точном, потрясающе-чувственном соло Сергея Караваева. Но тогда…

Я побежал за какой-нибудь книгой, чтобы Шамин прочитал во время проигрыша кусок текста. Через старый микрофон это звучало, как неизвестно откуда донёсшийся фрагмент радиопостановки. По-моему, я хотел принести «Дневник Лоры Палмер», но никак не мог найти эту книгу. Пока искал, с верхней полки на меня свалилась «Мастер и Маргарита» Булгакова, я решил, что это знак! Шамин открыл наугад и прочитал случайный фрагмент, который удивительно вписался в контекст песни: «Земля поднялась к ней, и в бесформенной до этого черной гуще её обозначились её тайны и прелести во время лунной ночи. Земля шла к ней, и Маргариту уже обдавало запахом зеленеющих лесов». Мы сделали дубль с этой речевой вставкой, и он оказался лучшим! А как только на магнитофоне была нажата кнопка «стоп», разразилась мощная гроза. Мы слушали записанный вариант под раскаты грома, струи дождя били по крыше и попадали в пульс музыке. Это было потрясающе! Один из лучших дней в моей жизни!

© Николай Ковалёв, 5 ноября 2011.




6 ноября 2011
О песне «От зимы до зимы»

По заявке Анны Божок, Владимира Зотина, Марии Баскаревой.



Всё, что я хочу

Песню «От зимы до зимы» мы написали с Сергеем Караваевым 17 марта 2006 года, и изначально в ней было три куплета. Когда начали работать над альбомом «Долгий и горячий», в котором использовали текстовые цитаты разных авторов, красиво написавших о любви, то два последних куплета выкинули, а из первого сделали припев. А куплетами стала текстовая цитата из песни БГ «Всё, что я хочу».

Демо-версия песни появилась весной 2008 года на сборнике «Сейф_mp3 2000 — 2008» и анонсировала будущую пластинку. При записи рабочего варианта мы с Сергеем поменялись инструментами — я играл на басу, а он на гитаре, а пульс барабанов отстукивали по басовым струнам.



Через год работа над пластинкой «Долгий и горячий» была закончена. «От зимы до зимы» приобрела законченный вид — с Пашиными барабанами, Татьяниным вокализом и Сашиным кларнетом.



© Николай Ковалёв, 6 ноября 2011.




25 ноября 2011
О песне «Имаго»

По заявке Марии Баскаревой и Макса Харина.



Лететь!

Когда люди успевают меняться? Конечно, вопрос спорный — меняются ли они в принципе? Кто-то считает, что да, кто-то, что нет, но, тем не менее, как часто ловишь себя на мысли — когда этот успел повзрослеть, та расцвести, а тот завянуть? (Один лишь вон тот, как замороженный, всё такой же, но он не в счёт). Когда это всё происходит? Где этот путь от точки A до точки B? Ведь именно он привлекает нас в настоящем искусстве. Герой должен измениться под воздействием обстоятельств! И в том, как происходят эти изменения, и есть главный саспенс. По крайней мере, мне так всегда казалось.

Группа «Сейф», зародившись в конце 80-х, набиралась опыта, как гусеница жадно поедая листья музыкальных впечатлений. В 90-х обернулась в кокон студийных экспериментов и стала выдавать альбом за альбом. Но концерты были редки в виду различных обстоятельств. Хотелось лететь-выступать. В 2004 году у нас сложился новый концертный состав, и «Сейф» выпорхнул бабочкой. С программой «Час таинства» мы дали десятка два концертов, что после обычных пару выступлений в год было невероятно много. Возможно со стороны, наше появление в новом облике и звучании выглядело неожиданным и лёгким. Щелкнула дверца — Ап! Новый «Сейф»! Возможно. Я и сам иногда не замечаю, как мы оказываемся в точке B (а иногда и D, минуя C). Единственная возможность как-то проследить путь — наши песни, в них косвенно, ассоциативно, межстрочно вся карта нашего путешествия.

Одной из основных песен того периода стала «Имаго». В ней удивительным образом соединились все на тот момент стилистические особенности коллектива. Тут и метафоричный текст, обыгранный фонетической игрой звуков, и медитативное музыкальное сопровождение, взрывающееся под конец Пашкиными страстными барабанами и холодновато-потусторонний вокализ Татьяны и наше с Серёгой фирменное двухголосье, Машкина перкуссия, и эффектная эксцентрика постиндустриальной колёсной лиры, собственноручно сконструированной Мишей.

Немного об этом забавном «инструменте». Миша был мастер на выдумки. Он смастерил деревянную крестовину, на неё приделал диск от тренажёра «Грация», посередине вставил чуть изогнутую толстую проволоку, а на длинном конце деревянной основы установил склеенную из бумаги трубу, у конусного основания которой была закреплена иголка. На проволоку-ручку одевалась патефонная пластинка, ставилась иголка, несколько оборотов... и из трубы звучала музыка. По сути, самодельный упрощенный патефон. На концертах всё это диковинное действо вызывало у избалованной прогрессом публики восторг и любопытство. Единственной проблемой был — тихий звук. Позже Миша усовершенствовал конструкцию с помощью головки от старого винилового проигрывателя.

Для «Имаго» просто волшебно подошла пластинка с записью песни М. Таривердиева и С. Кирсанова «Твои глаза» из к/ф «Человек идёт за солнцем» в исполнении Майи Кристалинской. «У тебя такие глаза, в каждом по два зрачка, как у самых новых машин…». Эти отрывки сюрреалистического текста, извлекаемые Мишиным агрегатом из глубины шумов и скрипов, создавали мистическую атмосферу «Часа таинства», часа перерождения.

На альбоме песня звучит несколько иначе, в момент записи у нас ещё не сформировался новый состав группы, и «живое» исполнение ещё не внесло свои коррективы в аранжировку.



© Николай Ковалёв, 25 ноября 2011.




5 ноября 2011
О песне «Мастодонт»

По заявке Дарьи Маминой.



Ой, мама, мама…

Зимой 1998-1999 года мы снимали фильм «Упадание» по повести Даниила Хармса «Старуха». Часть съёмок проходила в квартире Алексей Жирякова (исполнителя одной из главных ролей, соавтора сценария, сопостановщика). Снимали сцену, где наши с Артёмом Щукиным персонажи ведут сюрреалистичную философскую беседу, выпивают и закусывают недоваренными сардельками.

Артём Иванович — известный палехский бард, замечательный поэт и музыкант, в отличие от многих творческих людей, сумевший преодолеть алкогольную зависимость. Но, как сам он не раз сетовал, трезвый образ жизни снизил творческую активность, песни стали писаться тяжело…

И уж не знаю, что именно стало причиной нашего с Артёмом жаркого спора, толи то, что «Сейф» записал очередной альбом и сыграл несколько удачных концертов, а у него непруха в тот момент была, толи общая усталость от съёмок, толи наши персонажи перекликались с реальной жизнью (по сценарию, мы писатели — мой целый день творил, а его сидел на полу и ничего не делал), но сыпали мы друг, на друга почём зря. Главным обвинением Артёма было то, что «Сейф» пишет одни сплошные хиты, а это не есть хорошо! В другой ситуации, при другой подаче это было бы не хилым комплиментом, но тогда… мы зачем-то спорили! Видимо, нам нравился сам процесс.

Не знаю, сколько бы это продолжалось, и смогли бы мы вернуться к съёмкам, если бы не Алексей, который в удачный момент произнёс: «Хватит спорить! Вы оба Мастодонты!». Фраза мне понравилась. И из неё родилась строчка: «Ой, мама, мама, мама, я Мастодонт!». Родилась, как шутливая присказка, которую при подходящем случае можно употребить.

Прошло довольно много времени. Я работал над песнями к альбому «Периферийное зрение». В основу одной из них лёг известный афоризм Сунь-цзы: «Если долго сидеть на берегу реки, то дождёшься, когда по реке проплывёт труп твоего врага». Я представил, как сидит такое Ископаемое, песок из Него сыпется и так Оно давно на этом свете, всё видело, всё знает, и все враги уже проплыли, и Само оно уже даже старше своих родителей, но Ему с трудом в это вериться, потому что бес в ребре.

Когда дошло дело до припева, ёрная фраза про Мастодонта подошла как нельзя к месту. Было это 31 мая 2004 года (как подсказывает мне блокнот).

Песня звучит в альбоме «Периферийное зрение» 2005, аранжировка пронизана множеством шумов, звяканья, хлопков, стуков. Такова была звуковая концепция всего альбома — звуки окружающие нас на периферии нашей жизни являются музыкой жизни.



Спустя два года мы записали её для юбилейной пластинки «Миноры весны» в новой аранжировке, так, как она звучала на концертах.



© Николай Ковалёв, 5 ноября 2011.




18 ноября 2011
О песне «К ногам небес»

По заявке Ольги Клочковой.



Звенеть!

Песню «К ногам небес» мы написали с Сергеем Караваевым в январе 1994 года. Вообще, 94-й год выдался весьма насыщенным в плане написания песен и их записи. В феврале-марте мы работали над пластинкой «Проснувшись среди цветов», а осенью приступили к записи альбома «Злой, плохой…». В какой-то момент осенняя сессия забуксовала — то ли мы устали от студийной работы, то ли упустили нужную волну? Начали пробегать разговоры, о том, чтобы отложить запись — уже есть одна пластинка в этом году — хватит. Я, честно говоря, не люблю что-то откладывать, тем более, если откладывать надолго, но и я стал поддаваться этим настроениям. Стал думать, может, действительно ребята правы — запишем потом.

Всё расставил на места один случай.

Я был в другом городе, задержался, пропустил автобус, решил ловить попутку. Топчусь не первый час на дороге. Ночь, зараза — холодно! Ёжусь и думаю, действительно ли верна поговорка «Мороз форсу не помеха»? Кроссовки у меня фирменные Reebok, отец привёз из Штатов, отличные кроссовки, но в ноябре… ночью на обочине... Эх, сейчас бы валеночки, ушаночку, да тулупчик!

Подлетает частник:
— Куда?
— Палех.
— По пути, садись, еду бухать к друзьям в Южу!
Я прыгнул в прокуренный салон, и он втопил. По запаху, запотевающим стёклам и «содержательному» разговору понимаю, он едет не просто бухать, а ещё бухать. Педаль газа утопла в полу, и, похоже, не собиралась принимать другое положение. То левая, то правая обочины пытались прилипнуть к нам. Я же вцепился в кресло, и меня потряхивало не только от холода. В конце концов, свежий ноябрьский ледок сделал своё дело — машина закрутилась юлой, всё замелькало. Неизбежность и неотвратимость не давали вдохнуть. Скрежет, свист, лязг… В какой-то момент показалось, что мы не движемся — мир крутится вокруг нас, и словно вязкий стоп-кадр доля секунды растянулась на вечность, я увидел встречные фары и единственная мысль, которая отчётливо прозвучала у меня в голове, была: «Жаль, что не доделали альбом!». Затем будто кто-то отжал кнопку «пауза» и фары грузовика мелькнули справа, а мы, откинув несколько горстей промёрзлой земли перемешанной с мелкой позёмкой, застыли в левом кювете. Водила засмеялся, и как ни в чём не бывало, дал задний ход. Остаток пути он проделал чуть медленнее, но ничуть не аккуратнее. Впрочем, меня это уже не так волновало, я думал лишь о той мысли, что так и продолжала звенеть у меня в голове.

Утром я обзвонил группу и уговорил всех всё же доделать альбом. Мы продолжили запись с песни «К ногам небес».

Не буду врать, что работа над альбомом сразу пошла, как по маслу, нет, спорили, пробовали, ошибались, пробовали ещё, находили, шли на компромисс и не шли, вобщем, всё, как и должно быть. Но только не с песней «К ногам небес». Запись была необычной по ощущениям, по крайней мере, для меня. Я первый раз в жизни почувствовал, что я счастлив в тот самый момент, когда действительно был счастлив. Обычно понимаешь это лишь задним числом, но в тот момент всё было иначе — всё было идеально. Помню, как каждая нотка ложилась на своё место, волшебно строила с другой, наши с Серёгой голоса сочетались, как никогда до этого, Иван выводил тот самый нужный басовый ход, и воздух звенел гармонией, я видел нас будь-то бы откуда-то сверху… а может не я… а может всё это только казалось мне…



В 2007 году мы записали «К ногам небес» в другой аранжировке для юбилейной пластинки «Миноры весны».



© Николай Ковалёв, 18 ноября 2011.




7 ноября 2011
О песне «Вера живёт одна»

По заявке Владимира Зотина.



Закончилась, но не остановилась...

Песня начала рождаться весной 2004 года в гостинице города Пущино, куда мы первый раз приехали, чтобы выступить на Пущинском фестивале авторских коллективов. Это замечательное местечко нас тогда очень восхитило чистотой улиц, красотой пирамидальных тополей, доброжелательностью жителей и радушным приёмом зрителей. Даже милиционер на перекрёстке искренне улыбнулся нам, и вежливо показал, где находятся достопримечательности. Помню, поселили нас в номер, где были двухъярусные кровати. Сидели на них, свесив ноги, вкусно выпивали, импровизировали…

Вернувшись с фестиваля, я начал развивать музыкальную тему, рождённую в той импровизации, стал вырисовываться текст. 9 мая ко мне приехал Серёга (Караваев), я показал ему, что получается. А он в это время был воодушевлён новым басовым ходом, и неожиданно предложил спеть мою мелодию под его басовую партию. Мы попробовали и пришли в полный восторг! Моя голосовая мелодия осталась та же, а его гармония была совершенно иной, мало того иной был и размер, но они идеально сочетались!

Первый студийный вариант песни был записан для альбома «Периферийное зрение» 2005.



Из интервью 2006 года: «...Мы взяли истории и персонажей, которые окружают нас. Так в альбоме «Периферийное зрение» появились реальные герои и художественно переложенные истории из реальной жизни... ...Но имена, использованные в альбоме, не всегда привязаны к конкретным героям или историям, иногда они являются аллегорией, как, например, в песне «Вера живёт одна». Да, у меня есть тётя, которую зовут Вера, да, она живёт одна, да, именно с этой строчки начиналось написание текста песни, но подразумевается более широкое понимание слова «Вера». Отсюда и появление в аранжировке фрагмента «Stabat Mater» Перголези в исполнении Детского хора палехской музыкальной школы, и «закольцованный» скрип закончившейся виниловой пластинки — как бы «жизнь–музыка» закончилась, но не остановилась...».

В 2007 году в новой аранжировке песню записали для юбилейной пластинки «Миноры весны».



© Николай Ковалёв, 7 ноября 2011.




8 ноября 2011
О песне «У меня под сердцем»

По заявке Николая Виноградова.



Вязкий блюз и дикая фуга

Хорошо помню этот июльский вечер 93-го. Я сижу на крыльце заднего двора своего дома в Палехе. Только что полил грядки и шесть недавно посаженных яблонек, солнце садится за крышу здания Палехских художественных мастерских, которое возвышается от меня слева, тень от лип и акаций медленно ползёт к моим ногам. На верстаке поскрипывает старенький двухкассетник Crown, распространяя по моим нехитрым угодьям «Blood Sugar Sex Magik» Red Hot Chili Peppers.

Приходит Серёга (Караваев), садится рядом, закуривает. Какое-то время сидим без смысла и цели, наслаждаясь негой летнего вечера. Кнопка магнитофона щёлкает, безжалостно обрывая песню. Я приношу гитару. Пытаемся поймать настроение, разлитое в воздухе. Хочется чего-то неспешного, вязкого, блюзового… Серёга начинает играть эти четыре волшебные басовые ноты, я щёлкаю пальцами на слабую долю, пробую разные текстовые фрагменты-заготовки — не то, не то, не то… Пробую спеть свежий, ещё незаконченный текст: «У меня под сердцем ночь младенец…», чувствуем, ага — оно!

Я сейчас точно не помню, записывали мы тогда уже альбом «Хранитель огня», или только собирались, но песня оказались кстати.

За несколько месяцев до этого вечера мы с Мишей Ларионовым организовали в актовом зале Художественных мастерских «Променад концерт», в котором участвовал Мишин джазовый коллектив «Оркестр синкопированных мотивчиков», вокальный квинтет Артёма Щукина «Сентябрь» и «Сейф». Как-то хорошо все сдружились тогда, много общались на тему музыки.

Летом в том же зале «Сейф» приступил к записи альбома. Когда дело дошло до песни «У меня под сердцем», то мы попросили Мишу подыграть нам на трубе. В основной состав группы Миша войдёт лишь спустя 7 лет, а тогда он забежал к нам в один из вечеров с деловым видом, сказал, что очень торопится и попросил приступить к записи немедленно. В то время у нас не было возможности записываться потреково, поэтому, играли все вместе пару десятков дублей, а потом выбирали лучший. Что-то исправить в нём, убрать или добавить было уже нереально.

Мише показали тему, которую мы хотели бы, услышать в исполнении трубы, он попробовал, сказал: «Без проблем!», и мы приступили к записи. Если мне не изменяет память, играть он должен был в тот же микрофон, в который я пел. Когда приблизилось то место, где должно быть соло, Мишка набрал воздуху, вытаращил глаза и неожиданно выдал какую-то дикую фугу, потрясающе-эмоциональную, но не имеющую никакого отношения к той теме, что мы только что с ним репетировали. Оглушив и обрызгав меня слюной, он демонстративно сложил трубу в кейс и направился к выходу. Мы продолжали доигрывать песню. Вдруг краем глаза я увидел, как он вернулся, выхватил свой инструмент, и бросился ко мне, что-то импровизируя…

Этот единственный дубль и вошёл в альбом.



Вторым «приглашённым» музыкантом на этой записи был Саша Критов, с которым мы когда-то начинали создавать группу, но который уехал учитьсяв МГУ ещё до нашего первого концерта. Саша зашёл посмотреть, что мы делаем, и мы, памятуя о его импровизаторских способностях, тут же усадили гостя за фортепиано.

Песня моментально стала хитом, и без неё долгое время не обходился ни один концерт.

В 2000 году нас приютила в своих стенах Музыкальная школа. Это было время формирования нового состава группы. Мы сделали акустическую программу, куда вошла и песня «У меня под сердцем».



Зимой 2001 года нам нужно было демо для программы Дмитрия Диброва «Антропология». Мы зафиксировали несколько песен в акустическом звучании. К сожалению, «Антропологию» закрыли, но запись осталась, и существует в виде мини альбома «FM-Acoustic».

© Николай Ковалёв, 8 ноября 2011.




21 ноября 2011
О песне «Злой, плохой…»

По заявке Анастасии Титовой.



Красишь мир

Какой-то очередной день. Я крашу дверь. Вытащил её на улицу, видимо, чтобы не пахло в дому. Это решение мне сейчас не кажется верным — сволочной ветер время от времени лепит к краске какой-то мусор, приходится его убирать, подкрашивать. Если вы думаете, что покраска двери для человека с художественным образованием занятие уместное или может быть приятное, то ошибаетесь. Это всё равно, что хирурга назначить на резку лука, только потому, что он по специальности умеет обращаться с режущим предметом.

Построй дом, посади дерево, вырасти сына. Бла-бла-бла…

Мысли бегают нестройными рядами. Пытаюсь думать о чём-то приятном — в видике ждёт вестерн с Клинтом Иствудом «Хороший, плохой, злой». Серёга звонил, приедет вечером, просил без него не смотреть. Интересовался, есть ли у меня какой-нибудь текст, у него есть новая музыкальная тема. Есть ли у меня новый текст? Есть ли новый текст? Новый текст… Хочется написать что-то в духе «Зовущая в даль» или «Покой», что-то хитовое и преисполненное романтизма. А в голову лезет какая-то бытовщина:
Жадный, хищный зверь
Мой голодный дом
Проглотил меня
Не моргнув окном
В какой момент этот дом завладел всем моим временем, всеми моими мыслями? Строишь, чинишь, красишь, пашешь на него — конца и края нет. И почему-то всё более и более устойчивое ощущение, что не дом для меня, а я для него. А когда мои силы иссякнут, он выплюнет меня, так же, как я сейчас выплюну эту фруктовую косточку. Тфу! Бля! Косточка отскочила от забора и прилипла к двери!

А эти яблони, эта аллея «героя сельского хозяйства»? Как пить дать, мужик обманул — вырастут кислыми. Где же ты моя мечта детства — жить без огорода? Я же уже отработал огородную повинность ещё в юные годы. Все эти грядки, поливки, прополки… А посадка картошки в поле? Сбор колорадских жуков? А здоровая ароматная куча навоза, перенесённая мной по утрам перед школой, спасибо трактористу, что свалил её не у огорода моих родителей, а у многоквартирного дома, она тоже не в счёт? Не крестьянин я, не крестьянин! Недаром ещё в роддоме маме сказали: «Барин родился!». Сказать-то сказали, да вот на барина я тоже не тяну. Что за наказание! Из кисти начала вылезать щетина, вот только мне волосатой двери не хватало!

Дети. Вот они, два моих славных пацана. Одному посмеяться, другому поплакать. Носятся безустали. Что ж вы так кричите сегодня? Как там у Хармса: «Конечно, нехорошо закапывать детей вниз головой в огородные грядки, но ведь что-то надо с ними делать!». Может как-нибудь снять фильм по «Старухе» Хармса? Было бы интересно. Кто бы мог сыграть старуху?

— Нет, мы не будем выпускать Дэна! Я понимаю, что вам хочется на нём повисеть, но он тут всё перевернёт, он и так уже выдрал одну яблоню. Видите, чем я тут занимаюсь? Нет, Дэна мы красить не будем!

Дэн это наш пёс. Здоровенный сенбернар, красавец! Жрёт, как слон — по 4 литра за раз. Ответьте, почему практически все девушки, как только выходят замуж, тут же заводят котёночка или щеночка? Это такое странное проявление материнского инстинкта? Тест на умение о ком-то заботится? Ведь практически всегда в результате, животное вырастает и оказывается ненужным — оно воняет, от него шерсть, слюни, грязь, на него аллергия, его надо кормить, выгуливать, лечить от блох, да просто с ним общаться. А если дети? На них-то времени не хватает… Я слишком люблю животных, чтоб их заводить!

Построй дом, посади дерево, вырасти сына. Бла-бла-бла… Пробую, видимо, не моё, не получается. Что-то со мной не то, что-то не так… Нехозяйственный, недомовитый, безответственный… Что же моё?

Записать альбом, снять фильм, написать книгу!

Песня «Злой, плохой…» была написана в сентябре 1993 года и дала название альбому 1994 года.



В 2007 году перезаписана в новой аранжировке для юбилейной пластинки «Миноры весны».



© Николай Ковалёв, 21 ноября 2011.





наверх

© Safeproduction 2004-2017